Дрессировка стервозной милфы 4

Дима дал ей полежать до вечера.

Когда он вернулся в подвал, Ирина всё ещё лежала на боку в мокрых ботфортах и сбруе. Волосы уже почти высохли и липли солёными прядями. Кожа после жёсткого мытья оставалась красной и чувствительной. Она подняла голову, как только услышала шаги.

— Вставай. Сегодня будет смешанный урок.

Он поднял её за ошейник, поставил на ноги и сразу отвёл к специально подготовленному месту. Посреди подвала теперь стоял низкий металлический козёл с мягкой, но жёстко зафиксированной поверхностью. Рядом на столе лежали: миска с колотым льдом, несколько тонких свечей, вибратор с широкой головкой, электроды, длинный тонкий хлыст и тяжёлые ниппельные зажимы с цепочками.

Дима быстро перевязал её. Руки за спиной, ноги широко разведены и зафиксированы к ножкам козла так, чтобы она стояла в полунаклоне, опираясь животом о перекладину. Грудь свободно свисала. Сбрую он не снимал — только ослабил некоторые ремни, чтобы было удобнее работать. Хвост оставил на месте.

— Сегодня ты снова пони. Но особенная. Та, которую одновременно мучают холодом, жаром и заставляют кончать, пока она не начнёт просить остановиться.

Он взял первый кусок льда и медленно провёл им по её спине. Ирина дёрнулась от холода. Дима не торопился. Водил льдом по лопаткам, по пояснице, потом ниже — между ягодиц, прямо вокруг основания хвоста. Лёд таял, холодная вода стекала по бёдрам. Потом он прижал сразу два крупных куска прямо к соскам и держал.

Ирина зашипела сквозь зубы. Соски мгновенно затвердели и заболели от резкого холода. Дима держал лёд, пока она не начала мелко дрожать, потом резко убрал и тут же заменил горячим воском. Тонкая струйка расплавленного воска упала прямо на левый сосок. Ирина вскрикнула — остро, громко. Вторая струйка — на правый. Боль от контраста была жгучей.

— Тише, пони. Дыши.

Он продолжал чередовать. Лёд на клитор — десять секунд. Потом сразу горячий воск на внутреннюю сторону бёдер. Лёд на анус вокруг хвоста. Воск на уже избитые ягодицы. Каждый раз Ирина дёргалась в ремнях, цепь на ошейнике звякала, изо рта вырывались короткие крики и ругательства.

Когда кожа уже горела от контрастов, Дима закрепил на сосках тяжёлые зажимы с цепочками и привязал цепочки к кольцу на полу так, чтобы грудь была постоянно оттянута вниз. Любое движение отзывалось острой болью.

— Теперь оргазмы. Ты будешь кончать, когда я скажу. И только когда я скажу. Если кончишь без разрешения — получишь ток и воск одновременно.

Он включил вибратор на среднюю мощность и плотно прижал его к клитору, зафиксировав ремнём сбруи так, чтобы она не могла отодвинуться. Вибрация сразу ударила сильно. Ирина выгнулась, но зажимы на сосках резко одёрнули её обратно.

Дима сел на стул напротив и просто смотрел.

— Терпи. Пока не разрешу.

Минуты тянулись. Вибратор работал без остановки. Ирина уже кусала губы, бёдра дрожали, дыхание сбилось. Она пыталась отодвинуться, но ремни держали мёртво. Дима иногда подходил и добавлял новый кусок льда прямо на место, где вибратор касался кожи, или капал воск на внутреннюю сторону бёдер. Контраст заставлял её скулить громче.

— Хозяин… можно… — наконец выдавила она.

— Нет. Ещё.

Он увеличил мощность вибратора. Ирина затряслась сильнее. Ещё через минуту она сорвалась — кончила с громким, сорванным криком, тело выгнулось, зажимы на сосках жестоко дёрнули. Дима сразу нажал на пульт. Короткий, жёсткий разряд прошёл по соскам и клитору одновременно. Ирина взвыла уже по-настоящему.

— Я же предупреждал. Без разрешения нельзя.

Он не убрал вибратор. Наоборот — оставил на той же мощности и добавил ещё один разряд. Потом снова капнул воском прямо на клитор рядом с вибратором. Ирина забилась в ремнях, слёзы уже текли по щекам.

— Теперь будешь кончать ещё. Три раза подряд. И каждый раз будешь просить разрешения. Если сорвёшься — начнём сначала.

Он заставил её проговорить:

— Хозяин, можно ли твоей грязной пони кончить?

Только после этого увеличил вибрацию. Ирина кончила почти сразу — сильно, с судорогами. Дима дал ей пять секунд и снова включил на полную. Второй оргазм пришёл через минуту, уже болезненный, с всхлипами. Третий она встречала почти с паникой — тело больше не хотело, но вибратор не оставлял выбора. Когда она кончила в третий раз, ноги полностью отказали, она обмякла на козле, только ремни держали её в позе.

Дима выключил вибратор, но зажимы и привязку оставил. Подошёл сзади, вытащил хвост и сразу заменил его толстым вибратором побольше. Включил на пульсирующий режим. Потом снова взял лёд и начал медленно водить им по её спине, по шее, по щекам, пока она приходила в себя.

— Дыши. Это ещё не конец.

Он зажёг новую свечу и начал капать воск уже более крупными каплями — на лопатки, на поясницу, на ягодицы. Каждый раз, когда капля падала, Ирина вздрагивала. Одновременно вибратор в заднице продолжал работать, а зажимы на сосках тянули вниз.

Через некоторое время Дима снова прижал маленький вибратор к клитору.

— Ещё два раза. И теперь ты будешь благодарить после каждого.

Ирина уже почти не сопротивлялась голосом. Только тихо, сорванно просила разрешения и после каждого оргазма выдавливала:

— Спасибо, хозяин…

Когда пятый оргазм за вечер закончился, она полностью повисла в ремнях. Дыхание было поверхностным, тело мелко дрожало, между ног всё блестело от смеси смазки и талой воды. Воск застыл на коже белыми и жёлтыми пятнами. Соски были тёмно-багровыми и сильно оттянутыми.

Дима обошёл её, снял зажимы (она только тихо всхлипнула), выключил оба вибратора и медленно вытащил внутренний. Потом отвязал ноги, но руки оставил связанными. Подхватил её и перенёс на старый матрас в углу.

— Сегодня хватит. Ты хорошо приняла смесь.

Он накрыл её одеялом, поставил рядом миску с водой и присел на корточки рядом с лицом.

— Завтра будет продолжение. И там будут другие три. А пока спи. Пони должна восстанавливаться, если хозяин хочет использовать её долго.

Ирина закрыла глаза. Даже сквозь закрытые веки было видно, как сильно она устала. Но уголок рта всё ещё был чуть напряжён — то самое оставшееся упрямство, которое Дима так любил ломать по кусочкам.

Он затушил свечи, выключил лишний свет и сел на свой стул с сигаретой. В подвале стало почти тихо — только её тяжёлое, сбитое дыхание да редкий звон цепи, когда она во сне чуть поворачивалась.

Ночь снова принадлежала ему. А утро обещало новые сочетания.