Дрессировка стервозной милфы 2
Дима не торопился.
Он сидел на стуле, курил вторую сигарету и просто смотрел. Ирина стояла на коленях под трубой, руки всё ещё стянуты за спиной, ошейник туго обхватывал шею, цепь не давала выпрямиться. Кляп-кость растягивал её губы, из уголков рта уже тянулись тонкие ниточки слюны. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Красные полосы от хлыста на сосках и бёдрах начали темнеть.
Она смотрела на него так, будто хотела выжечь дыру в голове. Но молчала. Точнее — не могла говорить.
Дима затушил сигарету о бетонный пол, встал и подошёл вплотную. Взял её за подбородок, заставил поднять лицо.
— Красивая сука. Даже сейчас. Особенно сейчас.
Он провёл пальцем по её нижней губе, размазывая слюну, потом резко сжал оба соска и скрутил. Ирина всхлипнула сквозь кляп, тело дёрнулось вперёд, но цепь резко одёрнула её назад. Дима не отпускал. Крутил медленно, сильно, пока она не начала мелко дрожать.
— Больно? — спросил он почти ласково. — Это хорошо. Боль — лучший учитель.
Он отпустил соски и дал ей несколько секунд. Потом достал из ящика два небольших металлических зажима с острыми зубцами и короткими цепочками. Ирина увидела их — и в её глазах впервые мелькнул настоящий страх.
Дима усмехнулся.
— Не бойся. Пока что не сорву.
Он зажал один сосок, потом второй. Зубцы впились в нежную кожу. Ирина завыла сквозь кляп, голова мотнулась из стороны в сторону. Дима потянул за цепочки вниз — и оставил их висеть, оттягивая грудь.
— Вот так. Теперь ты ещё красивее.
Он отошёл на шаг, снова взял хлыст. На этот раз бил уже не «для знакомства». Каждый удар был жёстким, точным. По внутренней стороне бёдер. По уже красным ягодицам. По животу. По груди — прямо по зажимам. Ирина дёргалась, цепь гремела, слюна текла по подбородку. Между ног блестело всё сильнее. Дима заметил и хмыкнул.
— Смотри-ка… тело уже понимает, кто здесь хозяин. А голова ещё нет. Исправим.
Он бросил хлыст, подошёл сзади, схватил её за волосы и заставил прогнуться. Одной рукой развёл ягодицы, другой провёл пальцем по уже мокрой щели, потом выше — к тугому анусу.
Ирина резко напряглась.
— Нет… — попыталась она сказать сквозь кляп. Получилось только жалобное мычание.
Дима плюнул прямо на её зад, размазал слюну пальцем и медленно, но безжалостно вдавил средний палец внутрь. Ирина забилась, попыталась уйти вперёд, но цепь и его рука в волосах держали крепко. Палец прошёл до второй фаланги. Она была тугая, горячая, сопротивлялась.
— Тише, сучка. Это только палец. Скоро будет кое-что посерьёзнее.
Он трахал её зад пальцем несколько минут, иногда добавляя второй. Ирина дрожала, слёзы уже текли по щекам — от боли, от унижения, от того, что она ничего не могла сделать. Дима вытащил пальцы, вытер их о её бедро и обошёл спереди.
— Пора проверить, как ты умеешь просить.
Он расстегнул кляп и вытащил его. Ирина тут же попыталась что-то сказать, но Дима резко сжал ей горло.
— Только то, что я разрешу. Сейчас ты скажешь: «Хозяин, пожалуйста, трахни свою грязную суку». Чётко. Без истерик.
Она молчала, глядя на него с ненавистью. Дима вздохнул, будто устал, и снова скрутил оба зажима на сосках одновременно. Ирина вскрикнула.
— Хозяин… — выдавила она сквозь зубы. — Пожалуйста… трахни… свою… грязную суку…
Голос дрожал от ярости. Дима улыбнулся.
— Почти. Ещё раз. И смотри мне в глаза.
Она повторила. Громче. Глаза всё ещё горели, но уже с примесью чего-то другого.
Дима не стал ждать. Развязал ей ноги (руки оставил связанными), поставил на четвереньки прямо под трубой, цепь оставил натянутой. Сам встал на колени сзади, плюнул ещё раз на её дырку и резко вошёл в вагину до конца.
Ирина вскрикнула — коротко, зло. Она была мокрой, но всё равно тугой. Дима не жалел. Сразу начал жёстко трахать, держа её за бёдра, каждый толчок заставлял цепь греметь. Зажимы на сосках болтались и дёргали грудь.
— Кричи, — приказал он. — Хочу слышать, как высокомерная милфа орёт, пока её ебут как последнюю шлюху.
Он ускорился. Удары бёдер о её ягодицы были громкими, влажными. Ирина сначала пыталась сдерживаться, но через минуту уже не могла — стонала, ругалась сквозь зубы, потом просто кричала, когда он особенно сильно входил.
Дима наклонился, схватил её за волосы и заставил прогнуться ещё сильнее.
— Скажи, чья ты сука.
— …твоя… — выдавила она.
— Громче.
— Твоя сука!
Он вытащил член, плюнул на анус и, не давая ей опомниться, начал вдавливать головку в зад. Ирина завыла по-настоящему.
— Нет… блядь… слишком… больно…
Дима не остановился. Медленно, но неумолимо проталкивал член глубже. Когда вошёл до середины, остановился, давая ей привыкнуть, и снова взялся за зажимы на сосках — потянул вниз.
— Расслабься. Или будет ещё больнее.
Он начал двигаться. Короткие, жёсткие толчки. Ирина плакала уже открыто — от боли, от того, что её трахают в зад против воли, от того, что тело всё равно предательски сжималось вокруг него. Дима ускорился, держа её за ошейник, используя цепь как поводок.
— Хорошая собачка… — бормотал он. — Сейчас кончишь на мой член, сука. Хочешь или нет.
Он дотянулся рукой под неё и начал грубо тереть клитор. Ирина дёрнулась, попыталась уйти, но он держал крепко. Через минуту её тело затряслось — она кончила с громким, сорванным криком, сжимая его член в заднице так сильно, что Дима тоже не выдержал. Вытащил, кончил ей на поясницу и ягодицы густыми струями.
Некоторое время было слышно только их тяжёлое дыхание.
Дима сел рядом, прислонившись спиной к стене, и достал новую сигарету. Ирина всё ещё стояла на четвереньках, дрожа, сперма стекала по её ногам, зажимы на сосках блестели в свете лампочки.
Он протянул руку, снял один зажим. Ирина тихо всхлипнула от новой волны боли. Потом второй.
— Молодец, — сказал Дима спокойно. — Сегодня ты уже чуть лучше. Завтра будет сложнее.
Он встал, взял бутылку воды, отпил и вылил остаток ей на голову и спину. Потом достал небольшой пластиковый тазик и поставил перед ней.
— А сейчас… — он расстегнул ширинку снова, — ты будешь пить. Не воду.
Ирина подняла на него глаза. В них уже не было только ненависти. Было что-то ещё. Страх. И понимание, что это только начало.
Дима улыбнулся.
— Открой рот, сука. Хозяин хочет пописать.