Тётя утешила глубоким минетом

Я вернулся около одиннадцати. Ключи звякнули слишком громко, и я сам себе показался идиотом. На лестнице ещё пахло чужим парфюмом, которым я брызгался перед выходом, — теперь он казался отвратительным. Свидание с Катей закончилось ещё до десерта. Она сидела напротив, улыбалась вежливо и смотрела в телефон. Я пытался шутить, рассказывал про сессию, про то, как нас на паре по статистике чуть не выгнали за спор. Она кивала. Когда я спросил, может, прогуляемся, она сказала, что завтра рано на работу, и вызвала такси себе. Даже не предложила довезти. Я стоял у метро и чувствовал, как подмышки намокли, а в штанах было пусто.

Квартира была тёмная, только на кухне горела лампа. Родители уехали к бабушке на три дня, а тётя Лена гостила у нас уже вторую неделю — ремонт у неё на даче затянулся. Ей тридцать восемь, но выглядела она моложе: короткие тёмные волосы, очки, которые она снимала, когда читала, и домашние штаны, которые сидели на бёдрах так, что я иногда отводил глаза. Сейчас она сидела за столом в майке без лифчика, пила чай и листала что-то в телефоне.

— О, явился, — сказала она, не поднимая головы. — Как свидание?

Я бросил куртку на стул.

— Хуево.

Она наконец посмотрела. Очки на носу, взгляд прямой.

— Рассказывай.

Я плюхнулся напротив, налил себе воды из кувшина и начал. Голос сам сбивался. Как я заказал вино, а она пила только воду. Как я потянулся за счётом, а она уже расплатилась со своей карты и сказала «не надо». Как в такси, которое я всё-таки вызвал себе в другую сторону, я чуть не заплакал от злости на себя. Лена слушала, подперев щёку рукой. Майка немного сползла с одного плеча. Я видел, как сосок упирается в ткань, и тут же отвёл глаза на стол.

— Значит, не она, — сказала она. — Бывает. Ты же не первый раз.

— Первый раз так. Обычно хотя бы дотрагиваются. А тут как к родственнику.

Она хмыкнула.

— К родственнику, говоришь.

Я пожал плечами. В штанах уже шевелился член — от злости, от того, что она сидела так близко, от её запаха. Я ненавидел это. Весь вечер хотел трахнуть Катю, а теперь сидел и возбуждался от тётиной майки.

Лена встала, обошла стол и остановилась у меня за спиной. Руки легли на плечи. Пальцы тёплые, чуть влажные от кружки.

— Ты весь зажат. Плечи как камень.

Она начала мять. Не по-массажному, а просто сильно, большими пальцами в шею. Я выдохнул и наклонил голову вперёд. Её живот прижался к затылку.

— Лена…

— Молчи. Ты сегодня уже достаточно говорил.

Руки спустились ниже, на грудь, потом одна скользнула по животу и остановилась на ремне. Я замер. Сердце било в горло.

— Тёть…

— Я не твоя мама, — сказала она тихо, почти в ухо. — И я вижу, что у тебя там. Весь вечер ходил с этим, да? А она даже не посмотрела.

Пальцы расстегнули пряжку. Молния поехала вниз. Я не остановил. Член уже упирался в трусы, головка мокрая. Она залезла внутрь, обхватила его через ткань и сжала. Я дёрнулся.

— Блядь.

— Тихо, — шепнула она. — Родителей нет. Соседи спят. Только ты и я.

Она обошла и встала передо мной. Опустилась на колени между моих ног. Кухня узкая, стол упирался ей в спину. Она стянула с меня джинсы и трусы до щиколоток. Член выскочил и качнулся. Толстый, с набухшими венами, головка тёмная и блестящая. Она посмотрела на него, потом на меня.

— Красивый. И злой. Хочешь, я его успокою?

Я кивнул. Голос пропал.

Она взяла его в руку у основания. Пальцы не сходились. Другой рукой оттянула кожу вниз, обнажила головку полностью. Язык высунулся и лизнул щель. Медленно, собирая смазку. Я застонал сквозь зубы. Она лизнула ещё раз, уже кругом, вокруг венчика, потом под ним, где особенно чувствительно. Слюна блестела. Она сплюнула на головку и размазала большим пальцем.

— Смотри, — сказала она. — Не закрывай глаза.

Я смотрел. Она открыла рот и взяла головку. Губы обхватили плотно, язык давил снизу. Потом глубже. Сантиметр за сантиметром. Я чувствовал, как головка упирается в нёбо, как она дышит носом. Рука на бедре сжала меня, чтобы я не дёргался. Она дошла до середины и остановилась, посасывая. Щёки втянулись. Звук мокрый, хлюпающий.

Потом она отпустила и провела языком по всей длине члена снизу, от яиц до кончика. Яйца она взяла в рот по одному, перекатывала языком, слегка тянула. Я вцепился в край стола. Член дёргался и мазал ей по щеке.

— Глубже хочешь? — спросила она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Да. Пожалуйста.

Она усмехнулась, сняла очки и положила на стол. Потом снова взяла член в рот и пошла вниз. Медленно, но без остановки. Головка прошла нёбо и упёрлась в горло. Она подавилась, но не отстранилась. Глотнула. Горло сжалось вокруг головки. Я чуть не кончил сразу. Она вынула, слюна тянулась sexpornotales.me ниткой от губ к члену, закашлялась, вытерла подбородок и снова насадилась. На этот раз быстрее. Рука у основания двигалась в такт. Вторая легла мне на яйца и мяла их.

Я смотрел вниз. Её губы растянулись, слюна стекала по стволу на мои яйца и на её пальцы. Она мычала что-то неразборчивое. Нос упирался мне в лобок, когда она брала почти до конца. Горло работало, глотало, сжимало. Каждый раз, когда она поднималась, головка выскакивала с мокрым чпоком, и она тут же брала снова.

— Блядь, тётя, я сейчас…

Она не остановилась. Наоборот, ускорилась. Рука на стволе задвигалась жёстче, рот брал глубоко и держал. Я чувствовал, как яйца поджимаются. Она это почувствовала тоже — пальцы сжали их сильнее, не давая кончить сразу. Потом отпустила и позволила. Я кончил ей в горло. Первый толчок спермы она проглотила, второй тоже. Сперма пошла густая, большая порция. Она давилась, но не отпустила, глотала, пока я дёргался и стонал. Часть вытекла из уголка рта, потекла по подбородку на майку.

Когда я обмяк, она медленно снялась. Член вышел мокрый, блестящий, ещё полутвёрдый. Она вытерла рот, посмотрела на меня снизу и улыбнулась. Сперма блестела на губе.

— Ну что, полегчало?

Я не мог говорить. Кивнул. Она встала, майка прилипла к груди от слюны и спермы. Соски торчали сильнее. Она налила себе воды, выпила, потом наклонилась и поцеловала меня в уголок рта. Я почувствовал свой вкус.

— Иди в душ, — сказала она. — А потом, если ещё захочешь, я в своей комнате. Дверь не закрываю.

Я сидел со спущенными штанами, член остывал на бедре. На кухне пахло сексом. За стеной тикали часы. Я знал, что пойду к ней. Не сразу. Сначала душ. Потом к ней. Она тоже это понимала.