2080

– Садитесь, дорогая, в кресло, начнём операцию. Ваш выбор — XXL. За всю свою карьеру не припомню, чтобы кто-то выбрал S или хотя бы M, — бурчала врач-гинеколог с двадцатилетним стажем, держа в левой руке за середину тактильно приживаемый фаллопротез.

– В мошонку встроен контейнер, присланный из банка спермы, так что не затягивайте с любованием и всякими селфи: продукт натуральный, портится. Привели бы подружку сюда — синтезированной спермы брызнули бы, сто процентов залетела бы, а так шансы тридцать на семьдесят. Хорошо, клиент платит — мы делаем. С этой стороны протеза пластырный клей: он разъест слизистые стенки влагалища и приклеит к нервной системе нервные проводники, протоки желёз, ну и всякие там сосуды фаллопротеза. На это уйдёт два часа. Будет жечь, как перцовый пластырь. После того как нервные проводники приживутся, система начнёт подавать в вас тестостерон и другие мужские гормоны согласно выбранному размеру XXL. Ну зачем сразу такой большой? Попробовала бы сначала L, и протез поменьше, и гормонов меньше, а тут лошадиная доза. В тебе весу-то — ветром сдует. Смотри, башню снесёт.

– У меня подружка крупная, — соврала я, — ей такой размер самый раз.

– Видела я ваш «самый раз»: привозят потом рваных… Клей действует сутки плюс-минус пару часов, заряд в протезе тоже. Через сутки начнёт отваливаться сам; при чрезмерном воздействии тоже можно оторвать. В любом случае будет кровить, в последнем случае, естественно, больше. Через часик приду, проверю приживаемость. Его не трогай, — указала на протез докторша, — а то какой-нибудь нерв отойдёт и не приживётся, будет неправильно работать, если вообще будет работать.

Я сидела в кресле, боясь пошевелиться: не дай бог что не так — такие деньги. Вдвоём с Леей полгода копили. Она этого хотела: чтобы именно я её, так сказать, естественным путём оплодотворила. И в спермобанке она донора выбирала — не хотела генетический конструктор. И теперь я лежала и целый час любовалась «дурмашиной» между ног, боясь даже дышать в его сторону. Хотя странно: как он мог отойти, если он распирал изнутри ого-го как. Та часть, которую вживляли в меня, была ненамного меньше наружной.

Пришла врач, провела по нему кисточкой. Я это почувствовала. Это было ух. Раньше ничего подобного не было. Очень приятно — не так, как оргазм, конечно, но как будто пощекотали там, внутри, только снаружи. Протез дёрнулся, а у меня аж в глазах потемнело, во рту пересохло и прозвучал шипящий звон в ушах.

– Реакция есть, — съязвила врачиха. — Сушняк, звон — это реакция на тестостерон. В твоём случае полюбому должен быть, привыкай.

Записав что-то в журнале, она сказала:

– Проверим работоспособность, — и начала теребить его, начиная с мошонки и продвигаясь дальше.

Он встал, я это почувствовала. Новые дозы тестостерона пульсом били в голову, заглушая и обезличивая сознание. Как объясняли нам на уроках биологии: во время гона самцы теряют разум, инстинкт самосохранения, голод и всё остальное — от гормонов у них остаётся только вожделение к самке. Мои руки сами начали тянуться к её голове, чтобы схватить за уши и прижать к стонущему от вожделения члену. Стакан ледяной воды мне в лицо вернул меня к реальности.

– Фу, — сказала она, как команду собаке. — Остынь, дура, верни контроль над собой. — Начала говорить, с виду спокойная врачиха: — Не, надо законом запретить размеры больше L, а то изнасилуют когда-нибудь прямо в кабинете. У тебя лицо раскраснелось — вот тебя от гормонов будет таращить. В такси едь домой, а то в общественном транспорте столько соблазнов — не довезёшь содержимое до любимой. Одевай одёжку, мужскую взяла? А то приходят красавицы и тянут лосины по привычке со стрингами. Выглядит потом как порноактёр на перекуре. Да не так его — в плавки укладывать надо, вот так, — и залезла рукой ко мне в трусы.

А мне так приятно стало, когда она касалась уже моего пениса. Он реагировал в её руках, и реакция будоражила мою кровь гормонами и мои половые органы новыми ощущениями. Мне опять захотелось овладеть ею. Но она сразу же отдалилась, бурча как бы себе, но чтобы я обязательно слышала:

– Работаю гинекологом, а сама только пенисы и вижу, как будто уролог. Да такие, что уролог если раз в жизни увидит — и то рекорд, а у меня день изо дня: что ни пенис, то по локоть. Надо закон, нельзя такие. Это неправильно. Иди уже к своей, порадуй. Завтра к обеду начнёт отваливаться — прокладками запасись.

Какие необычные первые шаги в новой ипостаси. Я мужик. У меня член в трусах. Так и хотелось проорать на всю больницу и показать его всем этим тёлкам возле кабинетов, но я тихо прошла — походкой бабы, у которой между ног пенис, — на выход ловить такси. В машине я мечтала, как приеду домой, как Лея охренеет от счастья со мной, что это будет за ночь. От этих мыслей член был в постоянном тонусе, и от гормонов слегка шумело в голове. И, предвкушённая эйфорией, я взлетела на четвёртый этаж, игнорируя лифт, где была наша квартира. Возле двери я проверила его. Он был на месте, в ожидании и предвкушении.

Я открыла дверь и…

Давно я не видела такого бардака. По квартире пролетел смерч. Всё, что было на стенах, на этажерках, в шкафчиках, — всё лежало на полу кучками, одиночно, дыбом. Меня не было одну ночь. Лея была на кровати. На ней был халат — странно. Дома мы не пользовались одеждой. Она говорила, что скрывать друг от друга природную красоту — преступление. Даже провожающий в дверях всегда был без одежды. На прощание всегда целовались, гладя обнажённую попу. Мы думали, что никто не видел, но подозревали, что знал и завидовал весь дом.

Я подошла и обняла её за плечи. Она дёрнулась, но, увидев, что это я, зарыдала на моём плече. Она была в синяках. Было понятно, что она подверглась насилию. По её слезливо-сопливо-всхлипывающему рассказу я поняла: где-то через час после моего ухода в больницу кто-то стал долбить в дверь. Она была уверена, что это я что-то забыла и вернулась. И бегом побежала открывать, не задумываясь о предосторожностях, — в чём была, точнее, ни в чём не была. Какой «подарочек» открыл настежь дверь перед этими подонками.

– Что забыла? — по инерции спросила она, прежде чем сознание осознало, что это не я. Но уже было поздно. Они ворвались. Она пыталась отбиться, но где там ей отбиться от трёх мужиков. Это я на каратэ и на штангу ходила, а она — на рисование и хор. Они били, насиловали её, пили водку, сожрали всё на кухне. Перед уходом сказали, чтобы готовилась: они придут ещё.

Плача, она хотела, опершись на меня, достать салфетки с пола, но её рука соскользнула мне в пах — прямо на член. Её слёзы сразу прекратились. Она отдёрнула руку, как будто от змеи. Испуг и недоумение застыли на её лице. Я начала объяснять, как мы об этом мечтали, сколько времени копили деньги на это, её выбор в спермобанке и что всё это только до завтра, даже меньше — сперма портится. И что теперь делать? А самое главное — время уходит и шансы уменьшаются.

– А давай трахаться, давай. Кто ещё меня не трахал? Давай, зови соседей, — начала заводиться в истерику Лея (её так назвали в честь принцессы из кино). — Давай, трахни меня как суку! — начала переходить на визг Лея, загнувшись передо мной раком и задрав резким движением подол халата аж до самой головы. Все её «прелести» передо мной.

Я взяла её за бёдра и потянула, чтобы посадить рядом с собой и прервать начинающуюся истерику, но она, видимо, решила, что я потянула её для секса, — и истерика вышла на новый уровень.

– Ты животное, грязное, похотливое животное! Вон! Вон! Воооон!!!

Я поняла, что уже ничего не исправлю. И что бы я ни сказала, ни сделала — будет только хуже. Я встала и ушла. Даже в подъезде слышались её проклятия. Я пошла наверх, на последний этаж. Сидела на ступеньках, порывалась пойти к Лее или на розыск этих упырей. Но, спустившись на пару этажей, возвращалась обратно. Кого искать? Спрашивать у прохожих: «Вы насильников не видели, мимо вас не пробегали?» — похоже на маразм. К Лее идти надо только без члена. А это надо ждать до завтра.

Уже наступила ночь. Захотелось есть, и я решила спуститься в какой-нибудь «Макдоналдс» или KFC. На втором этаже навстречу попался местный ботаник, который крикнул «Привет!» и подмигнул так, будто он всё знает и даже это всё и сделал. И такая злость на него вспыхнула — как зарядила ему с «вертушки». Он целый лестничный пролёт проехал по ступенькам, повернувшись вокруг себя, даже штаны с трусами сползли до колен. Тут-то я и увидела его задницу. Приёмы каратэ хорошо тестостерон повышают — скажем так, все тактильные виды спорта, особенно единоборства, так делают. В ушах зазвенело, штаны оттопырились, и я пошла в бой. Он орал во всю мощь. Жители вызвали полицию и скорую. Полиция со мной ничего не могла сделать. Я чувствовала, как меня sexpornotales.me жалят электрошокеры, прижигают дубинки. Но вырвать из-под меня жертву они не могли. Им помогли медики: вкололи что-то раз, потом ещё и потом ещё. После третьего укола я погрузилась в туман. Но я испытала «это»! Да, я кончила как мужик. А это не так, как женщина испытывает оргазм. Тестостерон отключает мозг совсем, наглухо — не так, что женщина в этот момент бухгалтерию может вести. У нас это нега, а тут как чихнуть. Как нос пощекотали пёрышком: сперва в носу зудит, щуришься на свет, зуд достигает апогея — и пчхи… Только зудит головка члена, фрикциями она трётся, трётся, щекочется, щекочется — и апогей, и пчхиииии. Только не носом, а «им». Кайф.

На следующий день меня пилил следователь: как нехорошо насиловать других мужиков и что за это будет. В какой-то момент я почувствовала, что клей отходит и член отваливается. Я встала, опустила штаны и вырвала фаллопротез из себя. Следак чуть не блеванул. Вызвали медиков. Они-то и выяснили, что я женщина, что это гигантский фаллопротез и что в тот момент в крови была гигантская доза мужских гормонов для спаривания — поэтому у меня была такая нечувствительность к действиям полиции.

Впервые в юриспруденции женщина получила за это пять лет. Вот.

– А ты за что сидишь?

– Ну, у меня гораздо проще. Парня пырнула. Пришла домой, а он с другим парнем трахается — я с ходу в спину и ткнула ножиком.

– Парень-то твой выжил?

– А ты что, подумала, что он сверху был?

И мы вместе заржали.